только как возвращение через смерть, которое объясняется принци­пиальной и непреодолимой разъединенностью Бога и мира. «Нонкон­формизм «правой», — пишет Г. Джемаль, — состоит в солидарности со смертью. «В Него возвращение» — формула последнего эсхатологиче­ского откровения, с точки зрения которого абсолют не начало, а прежде всего конец. Таким образом, абсолютное отрицание и есть подлинный деятель,трансцендентное измерение чистой активности». Али Шариат не считает отчуждение непреодолимым. «Этот мир», — пишет он, — «тюремная камера», в которой есть «дверь» и «окно». По­кинуть тюрьму через дверь, т.е. «прорвать экзистенцию через смерть” — это путь спасения, по которому идут не увидевшие через «окно» «истинной жизни». «Окно» является у Шариати метафориче­ским образом религии возвращения человека из изгнания.

«Возвращению» как развоплощению Шариати противопоставляет принцип «человек — Бог, созидающий себя». В идее о свободе выбора философ утверждает превосходство ценностной ориентации, зало­женной Богом в человеке над влиянием внешних факторов, и логи­чески приходит к заключению, что проблему человека невозможно решить окончательно без признания божественного происхождения человеческих ценностей. Соответственно, аят Корана о возвращении («… и которые приносят то, что приносят,а сердца их трепещут от то­го, что они к Господу своему возвратятся») толкуется не как возвра­щение человека к Богу после смерти, но как возможность прибли­зиться к нему еще при жизни путем проведения в жизнь божествен­ной воли, что и определяет у Шариати «совершенного человека», пророка.

Пророк — это человек-борец, посвящающий жизнь не только слу­жению Богу, но и обществу. В описании этого человека Шариати объединяет Мухаммада, «который таскал на себе тяжести и строил дома», имама Али, который «обнажил свой меч не для того, чтобы за­щитить только себя и свою семью, а для того, чтобы защитить всех нас и наши духовные ценности» и имама Хусейна, отдавшего жизнь за свободу. Качества Мухаммада как «совершенного человека» Ша­риати обозначает сочетанием «сердца Иисуса» в груди с «окровавлен­ным мечом Цезаря» в руке, так же как «войну во имя спасения пора­бощенного человечества» считает возможным при опоре на принципы «взаимной любви» и «кровавого подавления», которые жизнеспособны лишь в сочетании друг с другом и при повышенном чувстве ответствен­ности руководителя общины. Эту ответственность Шариати объединяет

Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13