Западный индивидуализм, реализующий себя через логический расчет, привел Западную Европу к тому, к чему она стремилась. Больше он ничего не может ей дать. Эпоха рационализма кончилась, исчерпала себя, и компьютеры, изготовляемые в Японии, в состоянии логически просчитывать все возможные варианты, избавляя от этой необходимости человеческое сознание. На первый план выходит собственно творческое начало -интуиция, созерцание ситуации не по частям, а в целом, как некоей эстетической картины. И уже эстетическое чувство, творческая интуиция должны подсказать человеку общий стратегический план его действий, техническая реализация которого будет возложена не на рассудок, а на его совершенные заменители — компьютерную технику. Культура созерцания, интуиции веками воспитывалась на Востоке в разных странах и в разных религиях. Она достигла огромных высот в православном исихазме, мусульманском суфизме и практически всей духовной культуре дальневосточных народов. Художник, пишущий картину, смотрит на нее как бы внутренним зрением, замечает, что какая-то деталь в общем контексте «не та» — это эстетическое чувство в принципе невозможно изъяснить рассудком, — и исправляет деталь. Дальнейшее развитие человечества: и в экономике, и в технике, и в культуре, и в политике — пойдет дальше, и уже идет, на основе такого подхода.

Но речь идет не о замене рационализма на интуитивацианизм, а скорее о гегелевской триаде «тезис-антитезис-синтез». Сначала были едины в человеке примитивная интуиция и неразвитый рассудок (тезис), затем отдельно на Западе человек развивал свой рассудок, способность к логическому анализу, на которой и построена современная западная цивилизация, а отдельно на Востоке чувства, интуиция, эстетика доводились до совершенства (антитезис). Теперь человеческое сознание, с одной стороны, обогащенное интеллектом и западной эрудицией, а с другой, — опытом интуитивного прозрения и эстетического видения, должно соединить в себе эти две половины в единое, качественно новое целое (синтез). Евразийская Россия, в которой обе эти половины развивались одновременно, где есть уже некоторый опыт их соединения, и есть то место, где великое историческое соединение должно произойти.

Но Россия, помимо географии, помимо национальных евразийских особенностей, еще имеет и уникальный опыт нравственности — как по глубине падений, так и по высоте достижений. Начало этой народной российской этике положено Православием, но и Ислам в народах, присоединившихся к России, воспитывал в российских мусульманах аналогичные черты, вследствие чего в России за 1000 лет не было ни одного конфликта между православными христианами и мусульманами на религиозной почве. Этика россиян, сложившаяся на основе влияния традиционных религий, тоже принципиально важна с точки зрения мессианских целей и задач России.

Интернациональный характер российской этики, исключительная веротерпимость, а самое главное — ее бескорыстие, приоритет в служении ближнему дают реальную основу для того, чтобы Истину (апогей рассудка) и Красоту (апогей созерцания) соединить с Добром, Благом. Ни Запад, ни Восток не думают о том, для чего они созидают. Это либо сиюминутная выгода, расчет, что характерно для Запада, либо внутренняя потребность, что характерно для Востока. Но без знания конечного идеала сегодня нет критериев того, что нужно, что не нужно, а что и вредно. Этика традиционных российских религий, преломляясь в государственной идеологии, дает сегодня результат, которого нет в идеологиях других государств: построение общества с гармоничным сочетанием интересов индивида с законами общества, где мера сочетания основывается на принципах религиозной справедливости. Таким образом, в России может замкнуться и другая триада: Истина — Красота — Добро. Может, если россияне восстановят утерянную в последние десятилетия этику, венчавшую царским венцом двуглавого орла.

Миссия России в духовном лидерстве, подготовленном ее выдающимися детьми и прошедшем горнило огненных испытаний. Влияние России на мирное сообщество должно быть не таким, как влияние Америки, ищущей собственной экономической выгоды, и не таким, как были восточные деспотии, стремившиеся подчинить силой все и вся, — влияние России должно быть духовным, несущим в мир понятие высшей справедливости. Россияне должны, наконец, проснуться от той депрессии, в которую они впали от психологии катастрофизма, от сознания великого крушения идеалов — идеалы были ложные, но Бог избавил от них. И поэтому, умудрившись опытом, нужно строить то, для чего мы призваны Творцом, — великую евразийскую страну, великую восточно-европейскую державу, которую мы утеряли, но теперь снова в муках обретаем.

 

Вячеслав ПОЛОСИН

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению >