Стремительное развитие процессов индустриализации в России в конце XIX — начале XX века определило развитие общественного сознания. Разрыв усугубился и кризисом государственной Церкви, не сумевшей дать обществу ответы на важнейшие вопросы и замкнувшейся в скорлупе средневекового уклада жизни и магического обрядоверия. В этот разрыв стремительно вклинилось западное учение — марксизм, который утверждался в России в той мере, в какой он вытеснял и заменял собой русское Православие и построенную на нем славянофильскую идеологию.

ПРАВОСЛАВНАЯ САМОБЫТНОСТЬ И МЕССИАНСКИЙ КОММУНИЗМ

Очевидны 3 позиции, по которым русское Православие проиграло русскому коммунизму:

1.     Идеология православной России базировалась долгое время на идеале «святой Руси», имеющей не национальную, а интернациональную миссию стать столицей всего мира, «третьим Римом». Эта мессианская задача постепенно была утеряна, так как православное государство, возглавляемое царем, возомнило, что оно уже сейчас, в нынешних границах, есть «третий Рим». Конечную цель стали считать уже свершившимся фактом. Официальная версия явно не совпадала с действительностью, виноватых стали искать среди «не-русских», появились Союз русского народа и «черные сотни”. В конечном счете интернациональный характер мессианства России был заменен национальным, и Россия замкнулась в собственной национальной самобытности и исключительности, хотя эта самобытность явно отставала от цивилизации западных стран.

«Судьбою павшей Византии

Мы научиться не хотим,

И все твердят льстецы России:

Ты — третий Рим,

ты — третий Рим«, -

писал Владимир Соловьев в 1897 году. Государство не смогло интерпретировать для народа в своей идеологии эту новую цивилизацию с рыночными отношениями. Двуглавый орел потерял западную ориентацию, и тело стало кровоточить.

«О, Русь! Забудь былую славу,

Орел двуглавый сокрушен,

И желтым детям на забаву

Даны клочки твоих знамен«.

И тут — большевики с их западническим уклоном и действительно интернациональным мессианством. Они по сути забрали у Церкви ее постулат: «Ни иудей, ни еллин, но все едины в Христе Иисусе», заменив Христа на «строительство светлого будущего». И массы пошли за ними.

2.     Православное святоотеческое вероучение поощряет социальную и экономическую активность христиан, живущих в миру. В этом смысле протестанты-реформаторы, выступившие в XVI веке против католичества, значительно приблизились к Православию. Но в XVII веке в России православное понимание социально-экономической активности было похоронено обстоятельствами старообрядческого раскола, и Церковь стала выступать как некая консервативная сила, противящаяся всему новому, даже в экономике. (Недовольство православного народа вызывал даже переход с езды на санях летом, полозом, на езду в западных каретах, в чем виделась угроза Православию). Не случайно Петр Великий в своих реформах так и не смог опереться на поддержку православного большинства — лишь отдельные архиереи (например, св. Митрофан Воронежский) оказывали ему помощь. Зато в монастырях в связи с нововведениями нередко «плакали» иконы, так что даже был специальный Указ императора, карающий таких монахов «кровавыми слезами». Оттого Петр и вынужден был опираться на протестантов-немцев, а то и на близких к латинству (т.е. к Западу) выходцев из юго-западной Украины.

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>