В литературе XX века не редкость изображение чело­века в так называемых граничных ситуациях, такой уж это век. Документами эпохи стали «Репортаж с петлей на шее» Юлиуса Фучика, «Моабитские тетради» Мусы Джа­лиля, письма к родным французских борцов Сопротивле­ния, написанные ими перед казнью, и другие подлинные записи героев антифашистской борьбы. Участниками этой борьбы создана большая мемуарная литература. О многих из них рассказали в документальных повестях и романах профессиональные литераторы. Наконец, художественная литература отразила во многих произведениях героизм тех, кто с оружием в руках и безоружный, но несломленный сражался с фашизмом. Еще в 30-х годах литература пока­зала мужество таких людей, как Эрнст Валлау — герой романа Анны Зегерс «Седьмой крест», коммуниста, даже под пытками не выдавшего товарищей, или венгерский подпольщик-антифашист Пал Эстерах из рассказа Шан­дора Гергея.

С этими выдающимися героями-борцами вполне сопо­ставим в романе образ человека, молчавшего под пыткой. Многие персонажи Шанты отличаются от названных выше литературных и нелитературных героев тем, что они не борцы, что в них преобладающим кажется обыденное. Но эти негероические личности оказываются достойными ува­жения и горячего сочувствия, ибо в годину испытания на человечность в них раскрывается все лучшее, свойственное людскому роду.

Ференц Шанта снова и снова возвращается к теме обыкновенного человека в необыкновенной, исключитель­ной ситуации, раскрывает в нем гуманное начало. Даже туповатый, старательный, скучный полицейский Мюллер из рассказа «Гибель семьи Мюллер» трогает своей самоотверженной любовью к детям, ради которых идет на лю­бые жертвы и лишения. И в конце концов в одиночку начинает свою борьбу против гитлеризма, за что и попадает в руки карателей. О типичности этого персонажа свиде­тельствует, например, образ Отто Квангеля из романа Г. Фаллады «Каждый умирает в одиночку». Даже в его биологически примитивном чувстве отцовской привязан­ности есть та искра человеческого, которой начисто лишены посылающие его на виселицу фашистские судьи. Антифашизм Ференца Шанты не только в разоблачении реакционнейшего политического режима, но и в утверждении гу­манизма, самоценности добра, побеждающего в душе про­стого трудящегося человека. Именно поэтому так прон­зительно волнуют не только трагические сцены высокого звучания, заключающие «Пятую печать», но и сцена в ка­мере смертников, когда Мюллер, не веря, что его, отца ше­стерых детей, могут казнить, торжественно предлагает дру­гому осужденному взять на воспитание его дочь.

Ференц Шанта принадлежит к писателям, создавшим не много произведений, но каждое из них — весомый вклад не только в литературу Венгрии, но и всего социалистиче­ского содружества. Пронизанные любовью к человеку, уважением к его труду, его внутреннему миру, его досто­инству, они активно провозглашают принципы гуманизма нового общества, общества социализма.

Кира Шахова

Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8