Тема обыкновенной человечности, противостоящей не­человеческой жестокости фашизма, естественного для че­ловека чувства собственного достоинства, которое ведет даже слабую и беззащитную личность на борьбу против брутальной силы унижения и зла, — эта тема одна из наиболее важных в творчестве Ференца Щанты. Уже в раннем рассказе, «Птичка», мальчик из нищей семьи не смиряется перед сельскими мироедами, отказывается петь по заказу кулацкого сына, оскорбившего его семью. И пусть озверев­шие пьяницы избивают его сапогами, он все равно отчаян­но кричит, что не будет, не будет петь. В этом рассказе возникает и проблема, столь сильно и страшно поставлен­ная в романе «Пятая печать»: каковы пределы человече­ского смирения и унижения перед лицом зла, если человек отказывается от открытой борьбы во имя спасения жизни других людей. Самым ужасным переживанием для малень­кого певца из рассказа «Птичка» было не то, что его били до крови и могли забить на смерть, а приказ матери петь перед ненавистными богачами. Мать, в которую он так верил, на защиту которой надеялся, сама запевает песню, требуя того же от него, потому что иначе ее сгонят с зем­ли, лишат единственной возможности прокормить много­детную голодную семью.

Завершающие страницы «Пятой печати» раскрывают перед читателем трагическое величие самого обыкновен­ного челоиека, если в нем есть живая душа, совесть и чувство чести, способного принять самые страшные муки, даже смерть, но не стать рабом, не растоптать в себе человечеcкoe. Шанта достигает подлинного большого трагизма, со­здает сцены, которые невозможно забыть, поднимает своих четверых героев над будничным и обыденным во имя права называться Человеком. Для каждого из них в последние минуты жизни быть человеком означает сохранить в душе самое дорогое, не предать честь друга и жены, не предать себя, подняв руку на истерзанную плоть другого человека, умирающего под пытками.

Дюрице, самому бескорыстному и отважному, нельзя принять смерть, потому что дома взаперти его ждут дети. Без него они обречены. И во имя этих юных жизней он выполняет требование палачей — бьет распятого по лицу, чтобы нилашистские убийцы насладились картинами не только физической, но и духовной гибели человека. Эти страницы написаны на пределе, если можно так сказать, возможностей искусства и читаются на таком же пределе. Путь освобожденного из застенка Дюрицы домой под бом­бежкой, среди грохота взрывов и огневых сполохов потря­сает, как потрясает человеческая трагедия, воссозданная большим художником, которому доступны самые могучие страсти, самые глубокие чувства.

Страниц: 1 2 3 4 5 68