Роман Ф. Шанты — философски насыщенное произве­дение, это роман острого столкновения полярно противо­положных точек зрения на смысл жизни и смерти, деяния и пассивности, героизма и предательства. Не случайно нилашисты-изуверы в романе упоминают в своих философ­ствованиях реакционные концепции бытия, утверждающие ничтожество человека-раба, бессмысленность усилий всей его жизни, необходимость жестокого насилия над ним.

Исповедуют эту философию не только нилашисты-«ин­теллектуалы». Ее разрушающему и растлевающему воз­действию подчиняются и обыватели, люди, по тем или иным причинам не умеющие противостоять ей, ищущие в такой философии компенсации своей ущербности, своих неудач. Таков Карой Кесеи — запуганный, бедный, роб­кий человек, хортистский солдат, потерявший на войне ногу. Образчики эклектической, претенциозной демаго­гии — его пространные внутренние монологи, где причуд­ливо смешивается патетика библейского слога с суррога­том напыщенного ницшеанского стиля, которому так охот­но подражали Гитлер и его фашистские приспешники в Германии и других странах, в том числе и Венгрии. Кесеи раскрывается в романе как разновидность фанатичного, а потому особенно страшного, эгоистического человека, для которого фашизм с его беззаконием, насилием, жестоко­стью оказывается политической властью, дающей возмож­ность страшного самоосуществления. Человек с душой трусливого раба, одержимый манией своей исключитель­ности, непризнанного величия, он вписывается в мир фа­шистского зверства и алогичности, в мир мистической де­магогии и фальшивых идей так же, как «интеллектуаль­ные» палачи с их иезуитскими методами морального уни­чтожения и кровавой жестокостью физических расправ.

Фашизму с его духовным вырождением в романе про­тивостоит мир подлинных гуманистических ценностей с их широчайшей шкалой от высокого самозабвенного героизма человека, во имя великих идей молчавшего под пыткой, до неистребимой, естественной, чурающейся пышных слов любви — любви к жене, к детям, к друзьям, к своему дому и родной земле, которую испытывают простые герои Шанты. Они жаждут мира, обычных человеческих радостей. Со свойственным каждому нормальному живому существу чувством страха и отвращения относятся они к страда­нию — и к тому, которое может выпасть на их долю, и к тому, которое они могли бы причинить другому. Но в страшном мире фашистского террора, подвергнутые же­сточайшим пыткам, они проявляют всю полноту человеч­ности, на которую только способен истинный представитель рода людского. Только при целостном постижении леей образной системы романа до конца раскрывается гу­манистический смысл символа, заложенного в его названии.

Страниц: 1 2 35 6 7 8