Роман «Пятая печать» — первое крупное произведение Шанты, вызвавшее к себе особый интерес читателей. Именно эта книга, как и последовавший за ней роман «Двадцать часов», позволила Палу Панди, одному из наи­более авторитетных венгерских литературоведов и крити­ков, сказать об их авторе: «Шанта как романист принад­лежит в нашей сегодняшней литературе к самым лучшим прозаикам, его взволнованная проза, рожденная размыш­лениями над увиденным в жизни, стала непреходящей цен­ностью социалистической литературы». Страстный гума­низм «Пятой печати», поднятые в романе проблемы — человек и история, «маленький» человек и фашистский дес­потизм, подлинная и мнимая ответственность за людей, истинная доброта и человеческое достоинство в годину разгула фашистского изуверства, героизм и подлость перед лицом гибели и многие другие,— все это, как и несомнен­ные художественные достоинства романа, заставило обра­титься к этому произведению и представителей театра и кино. В 1977 году на Международном кинофестивале в Москве фильм, снятый кинорежиссером Золтаном Фабри по роману Шанты, был отмечен главной премией; в совет­ской прессе появились статьи, очень высоко оценивавшие идейно-художественные достоинства этой ленты.

Определяя идейно-тематические особенности романа Шанты, в первую очередь нужно подчеркнуть его остросо­циальный и философский характер. В книге силен пласт реальной истории, конкретны события, реалии быта, точны приметы страны и времени, социально определены челове­ческие характеры. Однако реализм романа предполагает и приемы условности в его структуре, использование форм притчи. Автор выбирает жизненно достоверную ситуацию, но, заостряя определенные моменты, типизируя характеры порой до четкости модели, придает всему повествованию форму предельного обобщения, столь свойственную притче.

Название «Пятая печать» взято автором из евангель­ского «Апокалипсиса». В 5 и 6 главах «Откровения» Иоан­на Богослова речь идет о запечатанной священной книге и Агнце, достойном снять с нее печати. Снимая одну за другой четыре печати, он выпускает в мир всадников, не­сущих людям войну, голод, мор, смерть. Когда же срывает пятую печать, Иоанну предстают души убитых праведни­ков, вопиющие об отмщении.

Символика названия романа, естественно, много шире этого одного образа, она ассоциативно связана со всей кар­тиной апокалиптических ужасов в Венгрии в последние месяцы второй мировой войны, то есть в период разгула в стране нилашистского террора.

Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8