• Свят, свят, свят, — зашептал Степан в замешательстве. Из нагромождения скал брел к нему голый. — Неужто он? Да черт ковыляет! Нет же, глянь. Нестор! Подружил с Верниводом, гад? Или чудо? Спас его Первозванный. Ох, спасибо!
  • Не помня себя, Степан кинулся навстречу товарищу.

    • Штаны где? — спросил тот, качаясь и придерживая ушибленную руку.
    • Ох, забув. Оттуда ж не выходят… из пекла.
    • Выносить собрался, ногами вперед? Рано, сынок, — весь в кровоподтеках, Нестор смотрел какими-то не такими глазами. Темно-карие, они словно схватили Степана и, оцепенев, не отпускали. Ему стало страшно: «Ану заколдует, Верниводок. В степную каменную бабу превратит!»
    • Я счас, счас, — лепетал он, спеша за одеждой.

    Когда они возвратились, на острове Голодае каждый был занят своим. Кто ловил рыбу бреднем, кто спал под развесистой вербой или чистил пулемет. Другие играли в карты.

    • А золотишко не там, куда вы ездили. Оно под ногами закопано, — не без лукавства сообщил Нестору чубатый хлопец, что чистил пулемет.
    • Ну так рой. Твое будет! — верховые спешились, подошли к нему.
    • Э-э, оно заговоренное. Возьмешь — навек закаешься. Мне дед показал, а ему — его дед: ось прямо тут толклись казаки. Зарыли клад, закляли и углядели хлопчика. Давай пороть. «За шо?» — спрашивает. «Не догадываешься, сопляк?» — и ну хлестать дальше. Тот молчит. «Та вин, курвий сын, мабуть, дурный». — «Ни-и, дядькы, знаю!» — взмолился малец. «Говори». — «Бьете, шоб помнил, где клад схоронен». — «От теперь молодец! Оглянись и ступай с Богом».

    Пулеметчик заметил синяки на лице Нестора, решил: «Мабуть, тоже за цэ побылы» и с улыбкой приподнял кончики русых усов.

    • Хлопчик стал дедом и на плоту сюда приплывал. Та камней нанесла вода, и дуб исчез.
    • Какой дуб? — Нестор подсел к пулемету, взял холщовую ленту с патронами и вставил в гнездо.
    • Э, э, осторожнее. Куражатся тут всякие, — запротестовал казак, вынимая ленту. — Еще полоснешь по спинам картежников, не умеючи.

    Нестор поглядел на него неподвижными расширенными зрачками.

    • Ану подвинься! — велел.
    • Зачем?
    • Давай, давай. Закрой мне глаза, — и взял отвертку. Боец удивился, но тем не менее подсел сзади, обхватил голову Нестора. Тот ощупью, быстро, ловко разобрал и собрал механизм.
    • Циркач! — пулеметчик убрал руки. — На каком фронте бедовал?
    • На гуляйпольском.
    • Шось нэ чув.
    • Какие твои годы, сынок. Зовут-то как?
    • Роздайбида1.
    • Странное имя, — Нестор усмехнулся.
    • Ни-и, прозвище.
    • Ну ладно. Сейчас многие скрывают свои фамилии. Воевал я рядом, за Днепром.
    • Большевик, что ли? А можэ, кацап?

    Их гомон привлек картежников. Они не первый день скучали на этом диком острове, куда бежали из гетманской дивизии, которую киевские власти разоружили как зараженную то ли уж ярым национализмом, то ли социализмом.

    • Та чоловик же казав, що сьщив в тюрьми пры цари. Каторжный. Наш! — озвался один из них.
    • Я за трудовой народ стою, за его свободную, не государственную власть, — объяснил Нестор. — Анархист, значит. А вы, гайдамаки, за кого?

    [1] Бессребреник.
     

    << Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>