—           Слышали, что творится? — сказал Нестор с яростью. — Я приехал… освобождать родную Украину. Нужно поднимать трудящихся… без различия национальности. Но сейчас…

Он не мог говорить. Мерещился розовый младенец, лезло в голову: «Вот оно, милосердие, смирение. Вот. Вот!»

Мышь легонько шуршала в сене.

—           Но сейчас предлагаю… срочно ехать!

—           Куда? — Семен Каретник резко приподнялся. — У нас же один пулемет и пять наганов. Это слезы!

—           Добудем в бою. Когда ехал сюда, мне встретился отряд Ермократьева. Найдем его и объединимся. По пути возьмем Жеребецкий банк. Купим еще оружия, бричку.

—           Ермократьева… не знаю, — озвался Марченко. — А вот матрос Щусь точно сидит в Дибривском лесу.

Нестор насторожился: «Ищут вожака. Я уже не подхожу». Но на слова Марченко не обратили внимания. Всяких слухов хватало.

—           Зацапают нас, хлопцы, як солохиных курчат, — сказал Алексей Чубенко.

—           Кто дрожит — зарывайся к мышке в сено! — отрезал Махно.

—           Давайте хоть ночи дождемся. Бабы шастают, — предостерег Роздайбида.

—           Не могу… Паралич разобьет! — Нестор вскочил, ударился головой о пыльные стропила, ойкнул. Все заулыбались, чихая.

—           Шуструю вошку первой ловят, — изрек Пантелей Каретник.

Сквозь красную татарскую черепицу сочился мрачноватый день. Пахло сеном.

—           Кроме пуль и бомб, Нестор, — неторопливо сказал Семен Каретник, — требуется хоть завалящая организация. Штаб.

—           Мы не квочки — не высидим. Поехали! — Махно поднял крышку лаза. — Оля, Захарий, вы тут?

—           А шо хотилы?

—           Подставляйте лестницу, — и они все, кое-кто нехотя, начали спускаться. Хозяева зашептались.

—           Неужто в дорогу? По видному? — испугался Клешня.

—           Да, — подтвердил Махно.

—           Жинка каже, шо нельзя. Соседи ж выдадут!

—           Ах, соседи! — вскипел Нестор. — Передайте им, что вернемся — отрубим язык. Для кого же мы рискуем?

—           Нимци и гайдамакы… кожного десятого, — всхлипывала Ольга.

—           Может и правда, погодим до темна? — попросил Чубенко.

—           Быстро ты забыл лютую казнь Моисея! — темные глаза Махно вспыхнули холодным, беспощадным огнем.

Каждое село, каждая хата были обложены страшными контрибуциями, размер которых определялся самими помещиками… Они имели собственные карательные отряды, образованные из бывших стражников, урядников, полицейских и разного продажного деморализованного элемента. Эти банды терроризировали село, издевались над ним, истязали его.

В. Винниченко. «Вiдродження нацii».

 

<< Назад < Вернуться к оглавлению > Далее >>