Вьюном вилась Карчяускене вокруг знаменитого председателя, стараясь удержать (такой гость, такой мужчина — вот счастье-то Ниёте привалило!). Прямые свечи коньяка и поджаристый индюк, кичливо задрав ножки, прождали на столе кухни с полчаса, представляете себе, целых полчаса! Хозяйка то сладким голоском зазывала запершуюся Ниёту, словно курочку в курятник, то воркуя поглаживала нейлоновый рукав председателя, чтобы еще немножко потерпел.

— Тьфу, — плюнул он наконец и поднялся, чуть не опрокинув стол, видать было, что пьян, здорово пьян — и как дорогу-то нашел, когда за рулем сидел! — Еще сама прибежит, проситься станет… Ты, старая, передай ей мои слова. — Он подвинул Карчяускене индюка: — Ешь ни здоровье! А этому твердому орешку скажи… Я человек серьезный. Женюсь. Вот что ты ей скажи!

И, пошатываясь, отправился к своему черному лебедю, оставив Карчяускене в слезах (какое счастье голой да босой девчонке!). Хозяйка приложилась к индюшачьей ноге, давненько такого деликатеса не пробовала, предложила другую ножку жиличке, но та замахала руками, будто ее отравить хотят, — уговоров слушать не желала и даже пригрозила, что съедет на другую квартиру.

- Твердый орешек… И вправду твердый орешек, — ворчала старуха, засовывая индюка в стоящий в сенях старый шкафчик; она любила свою Ниёту и желала ей счастья. — Какие зубы обломала!

Слух о сватовстве председателя «Победы» распространился широко, кто дивился, кто радовался, а кто и завидовал, но Кярните все в один голос поносили: таким человеком, таким лебедем, таким богатством пренебрегла! Это же какой мужчина! Ему свистнуть — полк девок сбежится! Агрономши, врачихи, студентки, что уж там говорить про колхозниц да учительниц!.. Каждый год, как камыш, девчонки подрастают, семнадцатилетние замуж выскочить норовят, а то не успеешь оглянуться, как в старые девы запишут. И с чего это голодранка от такого счастья отворачивается?

Однако причины такого ее поведения никто разгадать не мог — красивая, правда, а он не из красавцев, здоровенный, как штангист, только разве это причина для отказа в наше-то время? Да и как дознаешься почему, если Ниёта ни в какие посторонние разговоры не пускается, в учительской только о школьных делах, в магазине только о нужном ей товаре, а зайдет в кино — в поселке под него приспособили кирпичный склад довоенного купца, — возьмет молчком билет и, никого не замечая, на указанное место. Лишнего словца не проронят ее губы, будто каждое может упасть, как зерно, в рыхлую, такую щедрую на огурцы землю, прорастет, пустит корни и останешься здесь на всю жизнь…

А каких только тайн, вероятно, не хранили эти не от помады яркие, внутренним жаром распаляемые губы — так считали многие: и мужчины и женщины, а особенно директриса, которая все ждала, да так и не случалось ей теперь дождаться несмелого стука Повиласа в ставню — сквозь щель далеко-далеко убегал в ночь одинокий луч электрической лампочки, заманивал его, звал и не мог дозваться… И впрямь,

 
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10