Разумеется, того, что на самом деле происходит в крохот­ной мастерской среди тикающих и звенящих часов, никто в точности не знал.

  • Повезло телячьей грудинки достать, вот и тороп­люсь домой, — объяснил Швунг-книготорговец. — Хотелось бы еще сегодня вечерком отведать…
  • Тогда вы, может, и не умрете? — спросил часовщик, откинувшись на спинку стула и перебирая пальцами зве­нящую цепочку часов.
  • Что такое?
  • Я спросил — тогда вы, стало быть, не уйрете?
  • Когда тогда?
  • Ведь вы еще сегодня вечером собираетесь грудинки отведать?

Столяр поднял руку:

  • Ну, а если и умрет? Всякому приходится в свой че­ред умирать…
  • Снова вы в философию ударились, как я погля­жу, — заметил книготорговец, обращаясь к Дюрице. — На­верно, и сегодня вдоволь попакостничали?
  • Что ж, всякому свое!
  • Что верно, то верно! — поддакнул трактирщик, ста­вя принесенную бутылку на стол. — Одному на вечер гру­динки подавай, другому — молоденькую грудку, коли на­хальства хватит! Впрочем, мое такое мнение, что и теля­чью грудинку в наше время честным путем не достанешь.
  • Честным, бесчестным… небось и сами бы не отка­зались, коли б достать умели! — возразил книготорговец, вешая пальто и кашне на вешалку. — Не отказались бы! О чем толковать. И вообще — пусть первым бросит камень тот…
  • На вашем месте, — произнес Дюрица-часовщик, — я проявил бы больше любопытства: а не отведать ли и нам этого мясца, мы ведь и понятия не имеем, что это такое!
  • Грудинка! — сказал столяр.
  • Но какая грудинка? — спросил часовщик.
  • Я только что во всеуслышание объявил — грудинка телячья, — ответил книготорговец. — В другой раз не хло­пайте ушами!

Часовщик поднял брови: