Въ заключеніе отмѣтимъ отзывъ самихъ полководцевъ о Бородинской битвѣ. Кутузовъ писалъ въ своемъ докладѣ Государю: «Сраженіе было общее и продолжалось до самой ночи; по­тери съ обѣихъ сторонъ велики; уронъ непріятельскій, судя по упорнымъ его атакамъ на нашу укрѣпленную позицію, долженъ весьма нашъ превосходить. Войска Вашего Императорскаго Величества сражались съ неимовѣрною храб­ростью: батареи переходили изъ рукъ въ руки, и кончилось тѣмъ, что непріятель нигдѣ не выигралъ ни на шагъ земли съ превосходнѣйшими своими силами». О побѣдѣ надъ французами нѣтъвъэтомъ докладѣ ни слова; если Кутузовъ и не упоминалъ о взятіи непріятелемъ Багратіоновскихъ флешей и курганнаго редута, то, вѣроятно, въ виду того, что непріятель въ концѣ концовъ самъ отошелъ на прежнія свои позиціи. Вмѣстѣ съ тѣмъ изъ доклада Кутузова видно, что и фран­цузы не одержали побѣды, несмотря на нѣкоторые свои успѣхи.

Впечатлѣніе же отъ доклада Кутузова получалось такое, что во всякомъ случаѣ русскія войска совершили спасительный для отечества подвигъ, что вполнѣ отвѣчало дѣйствительности. И вполнѣ естественно, что по всѣмъ русскимъ церквамъ были отслужены благодарственный молебствія, а Кутузовъ удостоился Высочай­шей награды: онъ быль произведенъ въ фельд­маршалы.

Не такъ просто отнесся къ Бородинскому сра­женiю Наполеонъ. Онъ провозгласилъ его своею побѣдой, назвавъ главнаго героя сраженія, маршала Нея, въ память своего торжества, княземъ Московскимъ (Prince de Moskowa). Бюл­летень объ этой «побѣдѣ» онъ разослалъ съ курьерами по всѣмъ европейскимъ столицамъ. Во всѣхъ церквахъ своей имперіи онъ велѣлъ пѣть Те Deum «за счастливый переходъ Нѣмана, Двины, Днѣпра и за побѣды Могилевскую, Полоцкую, Смоленскую и Московскую»… Рас­пространить слухъ о побѣдѣ «подъ стѣнами Москвы» ему необходимо было изъ политическаго расчета: только при военныхъ успѣхахъ его положеніе и во Франдіи и въ Европѣ могло быть прочнымъ; только побѣды поддерживали это положеніе… Но тотъ же Наполеонъ впослѣдствіи на островѣ Св. Елены откровенно говорилъ: «Изъ всѣхъ моихъ сраженій самымъ ужаснымъ было то, которое я далъ подъ Москвою. Французы показали себя въ немъ достойными одержать побѣду, а русскіе стяжали славу быть непобѣдимыми». Такими словами о безспорной побѣдѣ не говорятъ.

Но во всякомъ случаѣ, если не побѣда, то уепѣхъ (по результатамъ битвы) былъ на сторонѣ русскихъ: великая армія, по остроумному выраженію одного историка, «расшиблась о русскую армію». Наиболѣе удачное сужденіе объ исходѣ Бородинской битвы мы находимъ у Л. Н. Толстого въ его романѣ «Война и Миръ». «Не одинъ Наполеонъ, говорить онъ, — испытывалъ то, похожее на сновидѣніе, чувство, что страшный размахъ руки падаетъ безсильно, но всѣ генералы, всѣ участвовавшие и не участвовавшіе солдаты французской арміи, послѣ всѣхъ опытовъ прежнихъ сраженій (гдѣ послѣ вдеся­теро меньшихъ усилій непріятель бѣжалъ), испытывали одинаковое чувство ужаса передъ тѣмъ врагомъ, который, потерявъ половину вой­ска, стоялъ такъ же грозно въ концѣ, какъ и въ началѣ сраженія. Нравственная сила фран­цузской атакующей арміи была истощена»… Побѣда нравственная, которая убѣждаетъ про­тивника въ нравственномъ превосходствѣ своего врага и въ своемъ безсиліи, была одержана русскими подъ Бородиномъ.

 
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8