А планъ этотъ (см. карту) заключался въ слѣдующемъ: Понятовскій долженъ былъ наступать по старой Смоленской дорогѣ, стараясь обойти наше лѣвое крыло; главный ударъ нашему лѣвому крылу должны были нанести корпуса Даву, Жюно и Нея, подкрѣпленные гвардіей и кавалерійскими корпусами Мюрата. Въ то же время вице-ко­роль Евгеній долженъ былъ перейти р. Колочу, атаковать позиціи нашего праваго крыла и до­вершить пораженіе нашей арміи прорывемъ ея центра. Въ результатѣ — русская армія должна была быть отброшена отъ Московской дороги.

Обозрѣвая утромъ 25-го августа русскія позиціи съ Шевардинскаго редута, Наполеонъ высказалъ полную увѣренность въ побѣдѣ. «По­чему такъ мало плѣнныхъ?» спросилъ онъ, принимая рапортъ о шевардинскомъ боѣ. «Рускіе не сдаются въ плѣнъ, и ихъ приходится уби­вать», отвѣчалъ ему одинъ изъ генераловъ. «Ну, хорошо; мы ихъ перебьемъ!» сказалъ На­полеонъ. Однако къ вечеру эта увѣренность, повидимому, стала ослабевать: онъ сдѣлался мрачнымъ, задумчивымъ и раздражительнымъ. А ночью, мучась безсонницей и страдая отъ про­студы, онъ часто будилъ своего генералъ-адъютанта, призывая его къ себѣ, говорилъ ему о случайностяхъ войны, спрашивалъ его мнѣнія: надѣется ли онъ на побѣду, и, наконецъ, сказалъ: «Надобно испить чашу, налитую въ Смо­ленскѣ!..»*)

Но къ утру онъ снова былъ совершенно бодръ. «Ну, теперь они у насъ въ рукахъ!» сказалъ онъ, садясь на коня: «Пойдемъ! Отворимъ ворота московскія!»

Безмолвно подымались, послѣ короткаго от­дыха въ холодную осеннюю ночь, солдаты вели­кой арміи. Ихъ оживилъ энергичный приказъ императора: «Солдаты! Вотъ битва, которой вы такъ желали. Теперь побѣда зависитъ отъ васъ. Она намъ необходима: она доставить намъ изобиліе, хорошія зимнія квартиры и скорое возвращеніе въ отечество. Поступайте, какъ подъ Аустерлицемъ, Фридландомъ, Витебскомъ и Смо­ленске мъ, и пусть самое отдаленное потомство вспомнитъ дѣла ваши въ этотъ день; пусть говорятъ о васъ: онъ былъ въ великой битвѣ подъ стѣнами Москвы!» Едва приблизился Наполеонъ къ с. Шевардину, какъ яркое солнце выка­тилось на осеннее небо. «Это — солнце Аустер­лица!» сказалъ онъ окружающимъ. Вскорѣ на­чалась битва…

Кутузовъ, перенесшій послѣвзятія французами Шевардинскаго редута свою главную квартиру изъ с. Татаринова въ с. Горки (см. карту и стр. 29), объѣхалъ наканунѣ битвы войска и говорилъ съ ними просто, по-суворовски: «Вамъ придется за­щищать родную землю, послужить вѣрой и прав­дой до послѣдней капли крови; каждый полкъ будетъ употребленъ въ дѣло. Васъ будутъ смѣнять, какъ часовыхъ, каждые два часа. Надѣюсь на васъ. Богъ намъ поможетъ. Отслужите молебенъ». А, въ приказахъ начальникамъ частей было сказано: «Сберегать резервы, сколько воз­можно; ибо, кто сохранилъ резервы, тотъ еще не побѣжденъ. Наступать колоннами, стрѣльбою не заниматься, но быстро дѣйствовать холоднымъ оружіемъ». Приказа по войскамъ, для прочтенія солдатамъ, не было. Передъ вечеромъ по пи­ши войскъ пронесена была духовенствомъ икона Смоленской Божьей Матери, вынесенная вой­сками изъ Смоленска. Совершались на разныхъ пунктахъ, занятыхъ русскими войсками позицій, молебствія.

Передъ разсвѣтомъ 26-го августа раздался первый пушечный выстрѣлъ изъ батареи передъ с. Семеновскимъ. Русскимъ въ темнотѣ показа­лось, что непріятель наступаетъ. Но французскія войска еще не двигались, и послѣ первагб выстрѣла все смолкло.

 

*) Онъ сначала думалъ остановиться и перезимовать въ Смоленскѣ,но затѣмъ измѣнилъ свое рѣшеніе и дви­нулся къ Москвѣ. Прим. ред.

 

 
Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8