После ознакомления с документами и разговоров в голове боролись осознание правоты местных активистов и неверие в возможность перекрытия Рублево-Успенского шоссе, считающегося правительственной трассой. Староста деревни, принявший нас в своем доме, ушел в поля созывать на акцию людей, мы же пошли наблюдать за рубкой, несмотря на то, что место было прикрыто от любопытных глаз свежепостроенным забором. Время было назначено на час.

Когда мы возвращались, у нас было еще порядка получаса, но у дороги уже тусовало около семидесяти человек, среди которых были старики и дети. И по приезду журналистов все эти охуевшие от произвола власть имущих люди, размахивая транспарантами и плакатами, ринулись на дорогу и, взявшись за руки, запели «Идет война народная…». Менты появились спустя пять минут, когда машины, попавшие в искусственно появившуюся на дороге пробку, растянулись на расстояние километра в каждую сторону от блокады; они ничего не могли сделать и лишь ошарашенно смотрели вокруг: дорога, которую они, охраняя начальство, зачищали несколько раз в неделю, загоняя всех в отстойники, досталась тем, для кого она строилась. Дальше, сломав ворота на будущую стройку и не обращая на ментов внимания, жители ворвались на территорию некогда принадлежащего им леса. Кто-то заплакал, видя гигантское кострище, где сжигали деревья, срубленные за последнею неделю. Все разбрелись вокруг, «Хранители Радуги», имеющие опыт в саботаже сразу направились к бензопилам и привели их в состояние музейных экспонатов, а отдельные бабушки с фразой «в хозяйстве пригодится» разбирали топоры и лопаты.

Неизвестно, кто выиграет суд, но только тот, кто плачет, видя срубленный без толку лес, имеет право владеть им, а я не видел плачущих ментов.

Андрей Евстигнеев

 

Страниц: 1 2